— Этот чай тоже заварен на прошлогодней дождевой воде? — спросила Дайюй.
— Ты девушка знатная, благовоспитанная, а не можешь разобрать, на какой воде заварен чай?! — с укоризной произнесла Мяоюй, покачав головой. — Это вода из снега, который я собрала с цветов сливы пять лет назад в кумирне Паньсянь, когда жила в Сюаньму. Я набрала ее в кувшин, кувшин закопала в землю и до нынешнего лета не открывала, берегла воду. Сейчас я только второй раз заварила на ней чай. А дождевая вода уже через год не будет такой чистой и свежей! Как же ее пить?

В России инспектор ФМС может посадить двенадцать взрослых мужчин в клетку единственно звуком своего голоса и страхом, который он внушает. Такое невозможно во Франции. Двенадцать иностранцев линчевали бы инспектора службы миграции, не задавая вопросов, и нужно было бы как минимум двенадцать полицейских, чтобы им помешать.

...Это проклятье. Право судить и право властвовать. Право на истину. Легко разобраться с дураком или зверем. Гораздо труднее с тем, кто считает себя сверхчеловеком. Умным, чистым и непорочным. Генералы, борющиеся за мир, правители, громящие коррупцию, извращенцы, осуждающие порнографию — господи, мало ли их мы видели? Может, проклятие такое висит над людьми? Когда обещают порядок, жди хаоса, когда защищают жизнь, приходит смерть, когда защищают мораль — люди превращаются в зверей. Стоит только сказать — я выше, я чище, я лучше, и приходит расплата. Только те, кто не обещают чудес и не становятся на пьедестал, приносят в мир добро.

Вiка народилася в Донецькiй областi, в маленькому мiстечку, де всi нормальнi хлопцi ходили з пiднятими плечима, в якi наче було вшито круглу голову, i постiйно сякалися в пилюку або калюжi. Хто не ходив i не сякався, був або хворий, або дебiлкуватий, або не мiсцевий. Усiх хворих, дебiлкуватих i немiсцевих били.

Our philosophy in this chapter (and, indeed, in life) is that it’s important to know what the rules are so you know what it is you’re breaking.

There are court records. They took the family to Leith to be tried. The court decision was interesting—they decided that Sawney Beane, by virtue of his acts, had removed himself from the human race. So they sentenced him as an animal. They didn’t hang him or behead him. They just got a big fire going and threw the Beanies onto it, to burn to death.