Джихад никогда не закончится, потому что сатана и сатанинский фронт будут существовать вечно»

Сугубо военное определение баланса чревато конфронтацией Сугубо психологический подход к партнерству заставляет опасаться гегемонии. Мудрая государственная политика призвана отыскать «промежуточный» баланс. Ибо любой перекос сулит катастрофы.

«Мы живем в замечательное время, когда сильный слаб из-за своих сомнений, а слабый становится сильнее, потому что дерзает».

Сколько бы показной дружбы ни демонстрировал правитель он, когда его могущество значительно возрастет, в конце концов обнаружит, что в его интересах приступить к регулярному ослаблению соседей.

Всего через три с половиной месяца военного конфликта США изгонят Испанскую империю из стран Карибского бассейна оккупируют Кубу и присоединят Пуэрто-Рико, Гавайи, Гуам и Филиппины. Оправдывая предпринятые действия, президент Мак-Кинли держался непреложных истин. Без тени смущения он представил войну, превратившую Америку в великую державу на двух океанах, как однозначно бескорыстную миссию «Американский флаг установили на чужой земле не ради территориальных приобретений, - объяснял он фразой, которая красовалась на плакате, напечатанном по случаю его перевыборной кампании 1900 года, - а ради блага человечества».

Когда Соединенные Штаты практиковали то, что повсюду определялось как империализм, американцы дали этому другое название: «исполнение нашего «божественного предопределения» - распространиться по континенту предоставленному Провидением для свободного развития наших ежегодно умножающихся миллионов». Завладение обширными пространствами трактовалось как коммерческая сделка — при покупке Территории Луизиана у Франции и как неизбежное следствие этого самого «предначертания судьбы» - в случае с Мексикой.

Портсмутский договор 1905 года стал квинтэссенцией рузвельтовской дипломатии баланса сил. Договор ограничивал японскую экспансию, предотвращал крах России, и в результате, как это описывал Рузвельт, Россия «будет оставлена лицом к лицу с Японией, чтобы каждая сторона могла оказывать сдерживающее влияние на другую». За свое посредничество Рузвельт был вознагражден Нобелевской премией мира, став первым американцем, удостоенным подобной чести.

«Это.. прискорбный факт, что страны, которые наиболее привержены гуманистическим принципам, которые более всего заинтересованы во внутреннем совершенствовании, как правило, становятся слабее по сравнению с теми странами, для которых характерна менее альтруистическая цивилизация..

Для Рузвельта было очевидно, что если какая-либо нация не способна или не желает действовать в защиту собственных интересов, то она не вправе ожидать, что их станут уважать другие страны.

«Самостоятельные нации не наводняют соседние страны шпионами и не плетут интриги,чтобы добиться определённого критического состояния дел, которое даст им возможность нанести удар ради завоевания.Подобные замыслы могут быть успешными, только будучи тайными и только там, где никто не вправе задавать вопросов. Хитроумно разработанные планы,осуществляемые возможно,на протяжении жизни не одного поколения,могут реализовываться и оставаться секретом лишь под покровом тайны монархических дворов. требующее полной осведомленности обо всех делах страны».К счастью подобное невозможно там,где главенствует общественное мнение,требующее полной осведомленности обо всех делах страны».