Никогда не переставай очищать души, и еще более тела оскверненные, чтобы ты мог с дерзновением искать у доброго Подвигоположника венцов не только за труды о себе, но и за души других. Видел я одного немощного, который, укрепившись верою, очистил немощь другого немощного, помолившись за него с похвальным бесстыдством, и положив душу свою за душу ближнего, однако со смирением. Таким образом чрез исцеление ближнего, он исцелил и самого себя. Видел я и другого, который сделал подобное этому, но с возношением; и ему сказано в обличение: врачу, исцелися сам (Лук. 4, 23).

Когда же кто исповедуется перед духовным отцем, тогда следует исповедать вид и степень плотского греха, как повелевают церковные правила. Но здесь говорится о мысленном исповедании перед Богом, где плотские грехи, по виду и в подробности будучи воспоминаемы, вместо пользы приносят вред исповедующемуся, как объясняют это некоторые святые отцы. Преподобный Филофей Синайский пишет: "Многообразие всегда должны есмы сокрушати сердце, всему смиряющему обучающеся. Сокрушати же и смиряти весть сердце память древняго нашего в мире жития, аще совершение мы памятуем, и память согрешений всех от младенчества по виду умом разсматриваемых, кроме плотских; сих бо воспоминание вредно есть. (Церковнославянское "Добротолюбие", ч. 2, гл. 13. См. также: Добротолюбие Т. 3. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993, с. 406).

Прошу тебя также иметь в виду, что мысленные грех пастыря на суде Божием оказывается важнее греха, на самом деле совершенного послушником; так как и преступление воина легче злоумышления полководца.

Слово Господне, дарованное от Господа, чисто, и пребывает в век века; непознавший же Бога разглагольствует о Нем по догадке.

Чистота соделала ученика своего богословом, который сам собою утвердил догматы о Пресвятой Троице.

Воину Христову должно знать, каких врагов следует ему отгонять еще издали, и каким попускать бороться с собою. Борьба эта иногда бывает нам причиною венца; иногда же отречение от борьбы делает нас непотребными. Но этому невозможно научиться одними словами; потому что не все мы имеем одинакие навыки, и не в одной мере.

Те, которых ум научился истинно молиться, глаголют с Господом лицом к лицу, как бы в уши царя. А которые молятся устами, те припадают к Нему, как бы при всем синклите. Пребывающие же в мире, когда молятся, подобны бывают тем, кои среди молвы всего народа умоляют царя. Если ты собственным опытом научился художеству молитвы, то слово мое для тебя понятно.

Твердая вера есть матерь отречения от мира; действие же противного ей само собою явственно.