Описание

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек».
«Текст» – это психотриллер и криминальная драма, нуар и книга об отношениях отцов и детей, история о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах.
Телефон – это резервное хранилище нашей души. В нем самые яркие наши воспоминания, фотографии смеха и наше видео о том, как мы пытаемся почувствовать счастье. В почте – письма от матери и вся подноготная нашей работы. В истории браузеров – все, что нам интересно на самом деле. В чатах – признания в любви и прощания. В нем снимки наших соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время. Картинки. Текст.
Телефон – это и есть я. И тот, кто получит мой телефон, может стать мной – для всех остальных. И они даже ничего не заметят – а когда заметят, будет уже слишком поздно. Для нас всех.

Отзывы ( 5 )
5 отзывов Чтобы добавить отзыв, вы должны .
Раз в месяц дарим подарки самому активному читателю.
Оставляйте больше отзывов, и мы наградим вас!
ReadRate
10 июля 2017 г.

Дмитрий Глуховский, автор нашумевшей трилогии «Метро», не только хороший писатель, но и отличный пиарщик – что в среде писателей большая редкость. За месяц до выхода «Текста» он открыл группу «Вконтакте», где регулярно стал читать отрывки из нового романа. Результат – больше миллиона просмотров и напряжённое ожидание 15 июня, когда книга поступит в продажу. «Текст» заявлен автором как первый реалистический роман, в пику ранее написанной постапокалиптике. Роман многослойный, где есть место интригам, психологии, детективу и драме. После глупой драки, стоившей ему нескольких лет свободы, Илья возвращается домой к маме в подмосковную Лобню. Старой жизни уже нет, новой – ещё нет. И как оказалось, мамы тоже не стало. Илья рвётся сквозь затягивающее прошлое и начинает новую жизнь с покупки старенького телефона. Без него никуда. Наш телефон с приложениями, историей поиска в браузере – это и есть мы. С этого момента и начинается всё самое интересное.

#
Виталий Сонько
1 августа 2017 г.

Так получилось, что я прочитал почти все книги Д. Глуховского и самой толковой на мой вкус у него является "Будущее". Даже если он больше ничего столь талантливого не напишет - эта книга оставит след в мире антиутопий. Хотя, для большинства скорей всего это будет серия "Метро". Новый роман - это по словам автора вызов и риск для него. Куда беспроигрышнее было написать ещё одно "Метро". Но он рискнул и результат нельзя назвать провальным или очень уж удачным. Мне лично безумно понравилась рассказанная в интервью автором вступительная часть романа из которой мы узнаем, что парня закрывают на семь лет за то, что он вступился за свою девушку. Выйдя на свободу он убивает подонка и далее, чтобы его не раскрыли, поддерживает связь с родственниками и коллегами через смартфон. Мне стало любопытно он сможет раскрыть интересно этот замысел или нет. По большому счету лично для меня не смог. Получился какой-то дешёвый роман, который подойдёт для чтения в путешествии (у меня так и получилось)). Я очень хотел, чтобы с главным героем случилось именно это и автор не подвёл - финал получился словно по моему заказу.
Никого не жалко никого
Ни тебя, ни меня, ни его. (с) Шнуров. Этот трек очень подходит к этому произведению.
Приятного чтения!

#
Игорь Аксенов
15 августа 2017 г.

Очередное творение о том, как в "этой стране" нельзя жить, а можно только подыхать. Популярны нынче такие творения.Да ладно бы еще хоть талантливо было, а то ведь литературой можно назвать лишь при определенном душевном раскладе. Так... Тошнилово.

#
nury17
11 сентября 2017 г.

Нарочито угрюмое произведение получилось. По-прежнему фантастика, только другого плана - Глуховский в этой стране стал своего рода звездой, обеспеченным человеком и успешным писателем, а пишет о какой-то альтернативной реальности про то как всё плохо у гопо-орков. А у них хорошо и не бывает, в какой бы стране такой сорт людей ни жил, и кто бы президентом ни был. Пока что "Будущее" для меня остается лучшей книгой автора

#
Vera Kotenko
15 февраля 2018 г.

Это всё, что останется после меня
Я не помню, кто впервые написал это умное слово.
Я не знаю, кому и куда можно текст этот выслать.
Есть символы, которые в принципе читаться не могут.
Человек это текст, лишенный всякого смысла.
© Елена Ханпира

В июне 2017 года великий русский посмодернист и писатель Андрей Битов давал интервью в одно издание, где сказал буквально следующее: «В каждую минуту своей жизни ты поступаешь только так, как можешь поступить. Ты проходишь только то, что отпущено именно тебе, “чужую” жизнь прожить невозможно. Тебе достаются только твои победы и только твои поражения. Ни у кого таких нет, не было и не будет. Человек — это текст. Неповторимый. Единственный. Он живет — текст пишется. Закончится текст — закончится и жизнь». Тогда же, в июне, вышел в продажу и новый роман «Текст» писателя Дмитрия Глуховского — вряд ли эти события как-то пересекались, но казалось, что Битов так немного пересказал сюжет новой книги про человека, который поселился внутри другого человека — и нет, роман не про пришельцев, а про смартфон.

В «Текст» читатель попадает через главного героя по имени Илья — он, что называется, «откинулся» и едет с зоны домой в Лобню, где его ждёт престарелая мать. Прошло семь тюремных лет, и молодой студент-филолог Илья пропустил целую эпоху — привычный ему мир давно издох, а новая реальность непонятна. Поначалу он особенно похож на персонаж фильма «Взрыв из прошлого», где герой Брэндана Фрейзера, выбравшись из бомбоубежища, в котором семью спрятал особо бережливый папаша, попадает из своих шестидесятых в американские лихие девяностые и удивляется цветному телевидению и распаду коммунизма. За время, что упустил Илья, население Москвы успело уткнуться в смартфон и переехать из своих хрущёвок в социальные сети. Илья из своей тюрьмы следил за одной такой жизнью — за тем, из-за кого и оказался в Соликамске, который большинство его сверстников и не найдет на карте России. Это — Пётр Хазин, но мы привыкнем называть его просто «Сука» — генеральского папки сынок, мент, подкинувший юному и дерзкому Илье в карман запрещённые вещества «просто потому что мог». Собственно говоря, их конфликт семь лет назад и не конфликт вовсе, рассказ о нём пресен и скучен, но так обычно и бывает с власть имущими. Одному — минутное дело, а другому семь лет как нечего делать.

Илья смотрит на чужую Москву и вспоминает, была ли трава зеленее, а небо чище, переживает все возможные в этой жизни утраты — мать, например, не дождалась (девушка тоже, но она не дождалась раньше и вообще, чёрт бы с ней), друг изменился до неузнаваемости и говорит на каком-то хипстерском наречии, без переводчика и водки не поймёшь. Илья уже и сам не Илья, а оболочка того старого Ильи-филолога, который мыслит написанный текст «Текста» такими оборотами, в которые кто-то уронил словарь внезапных прилагательных и метафор; это только кажется, что это писатель Глуховский выворачивает фразу: «туманная темнота кислотой подточила дома, обволокла, стала переваривать», а на самом деле, это недовыпускник филфака осознаёт свою реальность через призму этой сомнительной поэтики: такой вот литературный аллигат. Дальше, запутавшись в своей этой новой реальности, Илья точно с горя, почти случайно убивает Суку Хазина, и это даже не спойлер, потому что с этого места «Текст» наконец-то начинается как роман совсем не про чернушную российскую прозу или про бандитскую Москву, сынков-наркоманов и генералов-садистов, не про несчастные семьи, где все друг другу как чужие, а выросшие в такой семье дети — несчастные мерзавцы, которых и жалко, и омерзительно, не про продажную и самую внезапно чистую любовь и не про простую истину, что всё тебе вернётся бумерангом, а про то, о чём говорил словесник Битов — про подмену понятий. Очередным органом человека является вдруг смартфон, человек без смартфона — человек мёртвый. В телефоне Хазина, который подбирает Илья — весь Хазин и остался, даже тот Хазин, что оказался за рамками смартфона, не так интересен или загадочен, как тот, что внутри. Дальше Илья уже не Илья, и это так же иронично, как и то, что Илья уже и не был Ильёй с самого начала «Текста» — и постепенно, как кажется, обезличивается окончательно.

Параллельно с ним рядом всегда очевиден второй главный герой — сама Москва, явно так любимая писателем Глуховским и так же любимая самим Ильёй — собственно, любовь к Москве, пожалуй, единственное, что осталось от Ильи прежнего. Москва у Глуховского такая же, как всегда: разная, равнодушная, со своими глубокими колодцами и продажными чиновниками, полная ожидаемой безысходности, что даже нет-нет, а кажется, что Илья в следующей главе спустится в метро и окажется в другом тексте Глуховского, про постапокалиптический подземный мир, где надо бороться и выживать, а герой из маленького человека становится человеком побольше. Илья тоже такой маленький человек, но станет ли он тем, кто побольше — вопрос даже не риторический, просто нет такого вопроса, потому что Глуховский не оставил герою такого шанса почти сразу же, как лишил его личности. Илья действительно забирает чужую жизнь, и став текстом, подбирая чужие буквы и слова для чужой незнакомой по началу жизни, Илья в самом деле в этом тексте и растворяется, а то, что будет после, можно предугадать. Трагедия маленького человека в большом мире и не может быть счастливой — но это ожидание простительно: текст, как и жизнь, существует не только ради финала. При этом, каждый текст финал всё-таки имеет — Глуховский даже иронично ставит последним слово «конец», — но слову этому предшествует мысль о том, что от одних людей остаётся что-то, а от других — ничего.

Этой совершенно непростительно спорной фразе хочется противопоставить извечное читательское: от одних текстов не остаётся ничего, а от других — что-то. Правда, впрочем, в том, что при этом, текст «Текста» совершенно точно из последних.

#
Цитаты (24)
24 цитаты Чтобы добавить цитату, вы должны .
3 июля 2017 г.
Молоденькая. Сколько ей лет? Двадцать и немножко. Верит, интересно, сама в то, что говорит? В двадцать и немножко может верить. Пока люди не искусают, на мир любую красивую теорию примерить можно. Любую сопливую. А потом уже верится только в то, что с тобой до сих пор бывало. Нину, видно, еще не кусали. Или она укусы тональным кремом замазала?
8 июля 2017 г.
Илья тут себя почувствовал как гастарбайтер, впервые сбежавший со стройплощадки – и сразу на Красную площадь.Все магазины продавали разное, но все одинаковое: сюда люди приходили, чтобы себе купить новых себя. Покупали платья, думая, что вместе с ним новое стройное тело получат. Покупали туфли, потому что каждая пара была золушкина. Внутри часов за сто долларов была пружинка, которая самоуважение подзаводила. И все улыбочные магазины продавали счастье.Люди на счастье готовы были спускать всю зарплату и еще в кредит его набирать. С тех пор, как счастье в ТЦ в свободную продажу пустили, люди себя перековывать как-то забили. Илья это все с птичьего полета наблюдал: сам он в последний раз в торговом центре был семь лет назад, да и сейчас вот приперся сюда с полутора тысячами. Придется оставаться несчастным
21 октября 2017 г.
В Москве земля была волшебная, удобренная гормонами роста: ткни в нее свои желания – вырастут и работа денежная, и модные друзья, и девушки самые красивые.
21 октября 2017 г.
В Москве земля была волшебная, удобренная гормонами роста: ткни в нее свои желания – вырастут и работа денежная, и модные друзья, и девушки самые красивые. Москва и сама была от себя пьяная, и всех своим хмелем угощала. В ней все было возможно.
21 октября 2017 г.
Ты талантливый, у тебя ум гибкий, ты только не дай ему окостенеть, закоснеть. Не позволяй себе озвереть. У тебя защитный слой. Он все отталкивает, всю мерзость.
21 октября 2017 г.
Илье в сокурсницы – истомившиеся по любви шестнадцатилетки, распущенные цветы росянки, хулиганки-москвички. Они для того только за языками и литературой в филологию идут, чтобы из книжного шелка и романо-германского придыхания наткать серебристой паутины женских
21 октября 2017 г.
Илье в сокурсницы – истомившиеся по любви шестнадцатилетки, распущенные цветы росянки, хулиганки-москвички. Они для того только за языками и литературой в филологию идут, чтобы из книжного шелка и романо-германского придыхания наткать серебристой паутины женских чар.
21 октября 2017 г.
Но когда он себя в Москве взрослым представлял – Вера была где-то рядом, а остальное было не в фокусе. Большего от пацана требовать нельзя и не имеет смысла.
21 октября 2017 г.
Илья хотел бы уснуть, но водка не позволяла. Водка стала для него каркасом, натянула его шкуру на себя, таращила его глаза на мельтешащий экран, двигала челюстями, набивала его чучело черствым хлебом, безвкусной бурой колбасой. Водка чего-то от него хотела, но Илья боялся даже думать, чего.
21 октября 2017 г.
Илья налил еще по одной. Он хотел бы, наверное, подружиться с этим Серегой, как когда-то дружил с тем. Спаяться с ним краешками. Водка как ацетон, она у человечков краешки оплавить может, и этими краешками им можно краткосрочно соединиться.
21 октября 2017 г.
Ни от чего не легчало. Ни с кем не складывался разговор. Никто ни на один вопрос Илье не мог ответить. Сожаления не было. Страха не было. Удовлетворения не было. Снаружи был вакуум, и внутри был вакуум тоже. Безвоздушное бездушное. Домой ехал, только потому что надо было ехать куда-то. Приехать и лечь спать. Проспаться и вскрыть себе вены.
21 октября 2017 г.
Ты мне когда-нибудь изменяла?
– Дурак! Вот я так и думала! – рассердилась сквозь смех Нина. – Во-первых, ты сам знаешь. А во-вторых – зачем? У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я ее хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я ее всю тебе отдаю, у нас с тобой все будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать еще кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и друг к другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне – и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь тебя люблю все-таки.
21 октября 2017 г.
Молоденькая. Сколько ей лет? Двадцать и немножко. Верит, интересно, сама в то, что говорит? В двадцать и немножко может верить. Пока люди не искусают, на мир любую красивую теорию примерить можно. Любую сопливую. А потом уже верится только в то, что с тобой до сих пор бывало. Нину, видно, еще не кусали. Или она укусы тональным кремом замазала?
21 октября 2017 г.
Ты знаешь, мне кажется, ты меня портишь. Ты и твоя эта вечная история. От тебя прямо порча идет. Вот ты до кого дотрагиваешься – тот от тебя эту гангрену подхватывает. Я, Гоша, Никитос. Ты нас всех используешь и выбрасываешь. Ты делаешь людей вокруг себя несчастными. Слышишь, Петь? Несчастными.
21 октября 2017 г.
когда у тебя будут твои дети, ты сам поймешь, что им нельзя всю правду сразу говорить про то, как устроен мир. Если им сразу сказать, что да, все крадут, все стяжательствуют, все прелюбодействуют, то они подумают, что это и есть норма. И тогда они даже не будут чувствовать себя виноватыми, когда будут грешить, и от этого будут грешить еще отчаяннее и бессовестней. Чтобы уберечь их, приходится приукрашивать, принаряжать для них мир, пока они маленькие. А твои дети для тебя маленькие всегда, даже когда им уже и двадцать пять, и тридцать лет. Ты это тоже одна
26 октября 2017 г.
В телефоне, все-таки, какие-то пылинки человеческой души из разговоров западают и оседают. То ли на мембранах, то ли на микросхемах.
6 января 2018 г.
Посмотрел, как доехать. Поисковик и маршрут построил, и время примерное насчитал - час от дома до восемьдесят первой.
Удобная штука. Вот бы судьбу можно был так простраивать: в точку А вбить текущую позицию, в точку Б - к чему хотел бы прийти. И Яндекс тебе рассказывает - сначала пешком тысячу километров, потом поездами три года, потом два брака, трое детей, работать только вот тут и вот тут, по столько-то времени. Продолжительность пути - сорок пять лет, но есть альтернативный маршрут.
Илью такой бы спас бы.
Книгу сейчас читают 1
Павел Мишин
Книгу планируют прочесть 8
Вероника Войненкова
Валерій Кондратюк
Vasily Klyuchka
Vaidas Rasiulis
Анонимный пользователь
Анонимный пользователь
Анонимный пользователь
Анонимный пользователь
Книгу прочитали 31
Степан Иванов
Станислав Стасон
Николай Николаевич
Максим Никулин
Максим Кузнецов
Людмила Козлова
Игорь Аксенов
Елена Варданян
Екатерина Богаевская
Евгений Павлов
Тем, кому нравится эта книга, также понравилось

Топ