Впечатление. Читал целый месяц. Книга настолько затягивает, что переключиться на чтение какой-нибудь другой желания не было. Прилепин потрясающе увлекательно пишет, что все отношения Шолохова с руководителями КПСС и государства, а также о «возне» внутри этих учреждений совершенно не утомляют. Интересно рассказано об общении писателя со Сталиным, Хрущёвым, Брежневым.

Очень убедительно показан рост авторитета Шолохова не только в литературной среде, но и в СССР, и в мире. Подробно рассказано о его общественной деятельности, о защите казачества и помощи простым людям, а также колхозам в период коллективизации.

И о том, с каким трудом создавались его произведения и, если бы не борьба за жизни своих друзей в период массовых репрессий в 1930-е гг. (да и за свою тоже), написал бы много больше.

В конце книги Прилепин уделяет внимание потере Шолоховым способности писать другие произведения, изнурительным болезням и проявлениям удивительного характера Шолохова в отношении близких людей.

Не обойдены стороной и сердечные увлечения Михаила Александровича, а также его мутное происхождение.

Цитаты.
«В былые времена не было писателей, которым бы Сталин устраивал у себя на даче день рождения. В эти годы не могло быть писателей, у которых Хрущёв с женою дома спят на раздельных кроватках, а с утра похмеляются шампанским.
Хрущёвы настолько сроднились с Шолоховыми, что уже в сентябре позвали их с собою – в США».

«В течение нескольких лет, с 1963-го по 1966-й советское руководство, – чтоб хотя бы для себя разобраться, – внимательно изучало читательские интересы жителей Советской России. Исследование на эту тему было организовано ЦК ВЛКСМ, Министерством культуры СССР, Государственной библиотекой СССР им. В. И. Ленина и Ленинградским государственным институтом культуры им. Крупской. Была избрана группа читателей – городские рабочие 16–28 лет. Основным методом изучения служил анкетный опрос, дополнительным – учёт спроса на абонементе массовых библиотек. Опрос проводился в 52 городах 24 областей, краев и автономных республик РСФСР.

Первое место среди всех советских писателей безоговорочно занял Шолохов. Он оказался популярнее не только самых знаменитых своих современников – Германа, Гранина, Каверина, Катаева, Леонова, Паустовского, Полевого, Рыбакова, Симонова, Эренбурга, – но и безусловных классиков – Горького, Алексея Толстого, Серафимовича, или шолоховских в своё время соперников, не дотянувших до статуса «классиков» – в лице Фёдора Гладкова (ушёл в 1958-м), Панфёрова (в 1960-м), Всеволода Иванова (в 1963-м). Шолохов был популярнее даже фантаста Александра Беляева».

Ничто не заинтересовало. Уже нет таких китов в жанре как Фред Варгас, Гранже, Элизабет Джордж и другие этого ранга. Теперешние соревнуются в изуверствах и личной жизнью неблагополучных следователей. Становится скучно их читать.

Здесь в список попал близкий к той обойме Рассел, Крейг. У него читал "Брат Гримм" (хор) и "Кровавый орёл" (плохо).

Впечатление. Роман очень толстый. Возможно, что, прочитав его в 1979 году, я бы пришёл в восторг. Но сейчас…

Всё, что в романе отнесено к концлагерю, хоть и оформлено с некоторой степенью художественности, но читать мне было неинтересно. Автор хочет сохранить объективность и показывает, что не только евреев сжигали в печах, но и людей других национальностей, которых было значительно больше. Кроме того, он пытается у нацистов, организовавших эти фабрики смерти, найти положительные качества.

Почему роман назван «Выбор Софи»? В любовники она выбрала еврея; в концлагере, чтобы сохранить жизнь 11-летнему сыну, она отправила в печь 8-летнюю дочь. Ещё до концлагеря, сохраняя жизнь себе и детям, она отказалась от участия в польском сопротивлении. Потом, уже освободившись из лагеря, она жалела, что её не сожгли в печи, т.к. решила, что её жизнь была сплошным предательством.

На мой взгляд, автору удалась мирная часть романа и особенно любовная линия. То, что касалось войны, больше похоже на выдержки из произведений других авторов. Хотя так оно и есть: ведь автор не был в концлагере. Не сумел он как-то по-особенному показать жуткую атмосферу фабрики смерти.

Роман «Шизгара» написан в период 1984 -1989 гг. и рассказывает о молодых лоботрясах 70-х гг., которым в ту пору было 17-20 лет и родом они были из выдуманного «Южносибирска» - областного центра в 200км от Новосибирска. Герои являются поклонниками зарубежных музыкальных групп, что было очень распространено в те застойные времена. Это увлечение было скорее протестным, т.к. распространение этой музыки в то время, мягко говоря, не приветствовалось, поэтому поклонялись всему, что приходило из-за бугра, независимо от профессионального уровня употребляемого продукта. Объяснялось это тем, что в родном отечестве ничего стоящего противопоставить ему было нечего.
По сути, роман больше похож на комедию положений и автор это мастерски воспроизводит. Но читать его очень трудно, т.к. предложения слишком длинны и корявы. Корявость в том, что глагол или причастие всегда идут впереди зависимого существительного (подлежащего). Так по-русски не говорят, но, похоже, это авторский стиль. Из-за этого и из-за «протяжённости» предложений, пока их дочитаешь до конца, теряется спрятанный в них смысл. Поэтому часто приходится перечитывать.
Автор сейчас (в зрелом возрасте) пишет о периоде своей юности - студентах-первокурсниках. Дело происходит во дворах, общежитиях, в кафе, в поезде дальнего следования, в областном центре, в Новосибирске и, наконец, в Москве. Сами герои бывшие одноклассники специализированной физико-математической школы, но уже в этом нежном возрасте изуродованы теми социальными и бытовыми условиями, которые в 70-е гг. были навязаны обществу советской властью. Поэтому, рассчитывая на читателей своих ровесников, Солоух большей частью о многих событиях говорит намёками, использует в тексте популярные в то время фразы, цитаты из песен и т.п. Это сильно затруднит понимание для нынешних 17 – 20-летних. Кроме того и я, хотя сам из того времени, не всегда понимал, о чём речь.
И ещё одна особенность. Это большое количество в тексте иностранных слов и выражений без перевода. Чтобы читать Солоуха, надо знать английский язык. Авторский язык в романе чрезвычайно ироничен, большинство эпизодов очень смешны (комедия положений) и это должно усиливаться иностранными словами. Но ссылок с переводами нет и для «невежественного» читателя этот изыск остаётся не воспринятым. Нет также ссылок с пояснениями о заимствованных цитатах, что резко снижает историческую ценность романа и говорит о полном неуважении к читателю.
Откровенно говоря, будучи ровесником автора, мне читать о том весьма (как для него, так и для меня) драматичном времени юности было неинтересно. Прожив длинную жизнь в советском периоде, я могу сказать только одно: год от года жизнь становилась хуже и хуже. И чего о ней вспоминать? Теперешние молодые люди в романе многого не поймут и, самое главное, для них весь юмор потеряется в сложных предложениях, выражающих авторский замысел.
Теперь, дорогие читатели, вам решать: читать или не читать…

Жанр. Мистика, 416 страниц.

Рождественская ночь 1887 года в Москве. Следователь Иван К. (ок. 30 лет) в более юном возрасте подвизался в некоторых газетах под псевдонимом Оса и «жалил» в своих статьях известных и неизвестных лиц за их неблаговидные дела. И однажды в доме его друга графа D. случилось очень неприглядное происшествие, о котором Оса написал в газетах. Через 10 лет он усомнился в своих выводах и понял, что оболгал совершенно невиновного человека. Теперь в рождественскую ночь уже в должности профессионального детектива (а обвинённый им человек Аркадий R. теперь его начальник) его мучает совесть, и он настолько искренне сожалеет о содеянном, что хочет выяснить, кто же был виноват на самом деле, чтобы повиниться перед Аркадием.

И Ивану на помощь поочерёдно приходят три призрака и переносят его в то время и в те места, где преступления совершались.

Впечатление.
Прочитал в журнале «Прочтение» такой отзыв:
«Чудо, тайна и авторитет» — мрачный самобытный ретеллинг, объединивший в себе прозу Диккенса с произведениями русских классиков. Стилизуя текст под романы XIX века, авторка исследует вопросы гуманизма в духе Достоевского, помещая героев в Москву, дышащую атмосферой магического гоголе-тургеневского Петербурга.

Несмотря на весьма сомнительное для меня издательство Popcorn Books, решил прочитать. В отзыве журнала ощущается сильное влияние современных тенденций в головах литературных персон, что весьма убедительно отразилось даже в крохотном отрывке из отзыва. ***

После прочтения романа я оказался в затруднении, т.к. не знал, как нужно написать отзыв, не обидев автора.

Сначала меня сюжет захватил (хороший язык, интрига необычная), но потом впечатление испортили бесконечные переживания Ивана К. во время путешествий с тремя призраками в течение одной рождественской ночи. Причём этим переживаниям главного персонажа авторка совсем не сочувствует, а взахлёб их передаёт, наслаждаясь придуманными треволнениями.

Самое неприятное, что для меня преступник был понятен сразу, а опытный сыщик, погрязший в своих переживаниях (как бы кого не обидеть снова), не воспринимает очевидного.

Не могу не предупредить заранее потенциального читателя этой книги, что она о педофилии. О которой, хотя и осуждаемо, рассказано (повторюсь) взахлёб. И ещё один вывод авторки: когда она подневольна, то это грех и преступление, а когда по взаимному согласию, то любовь.

*** В журнале «Прочтение» и ему подобных рецензии пишутся с использованием современных иностранных литературных терминов (как например, здесь ретеллинг). Поэтому их рецензии в русскоязычном журнале нужно читать со словарём иностранных слов. И вам повезёт, если эти термины там имеются.

Ретеллинг – жанр литературы, в котором писатели переиначивают популярные сюжеты, знакомые большинству читателей. При этом цель автора – взглянуть на историю по-новому, а не просто пересказать её.

Про новизну в книге Звонцовой я уже написал.

. Стал читать произведение этого автора потому, т.к. много был наслышан о его удачных детективах. Не могу сказать, что книга мне понравилась. Серенький детективщик больше с уклоном в драму, чем образец жанра. Бесконечные пустые диалоги между дядей и племянницей. Применён очень неуклюже метод дедукции Шерлока Холмса и несколько штампов из европейского жанра. Тягомотина и неправдоподобщина основательные.

Еле хватило терпения дочитать.